Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы,
Эпикурейцы-мудрецы,
Вы, равнодушные счастливцы,
Вы, школы Левшина
птенцы,
Вы, деревенские Приамы,
И вы, чувствительные дамы,
Весна в деревню вас зовет,
Пора тепла, цветов, работ,
Пора гуляний вдохновенных
И соблазнительных ночей.
В поля, друзья! скорей, скорей,
В каретах, тяжко нагруженных,
На долгих иль на почтовых
Тянитесь из застав градских.
— Всю эту возню, то есть похороны и прочее, я беру на себя. Знаете, были бы деньги, а ведь я вам сказал, что у меня лишние. Этих двух
птенцов и эту Полечку я помещу в какие-нибудь сиротские заведения получше и положу на каждого, до совершеннолетия, по тысяче пятисот рублей капиталу, чтоб уж совсем Софья Семеновна была покойна. Да и ее из омута вытащу, потому хорошая девушка, так ли? Ну-с, так вы и передайте Авдотье Романовне, что ее десять тысяч я вот так и употребил.
Я очаровал эту даму, внеся ей деньги за всех трех
птенцов Катерины Ивановны, кроме того и на заведения пожертвовал еще денег; наконец, рассказал ей историю Софьи Семеновны, даже со всеми онерами, ничего не скрывая.
В один месяц возмужали и совершенно переродились только что оперившиеся
птенцы и стали мужами.
Раскрыв ладонь широкую,
Пахом
птенца пустил.
Когда я угощаю пришельца, когда питаю
птенцов пернатых, когда даю пищу псу, лижущему мою десницу, — их ли ради сие делаю?
Ты виною будешь, если запустеет нива, если
птенцы земледелателя лишатся жизни у тощего без здравыя пищи сосца матерня.
Ах! если бы он был у меня после бывшего здесь пожара, умолк бы хотя на одни сутки вопль алчущих
птенцов моего соседа.
Самец и самка забывают о
птенцах своих, когда сии возмужают.
Птенец пернатых не ищет помощи от произведших его, когда сам начнет находить пищу.
— Кто такой Аркадий Николаич? — проговорил Базаров как бы в раздумье. — Ах да!
птенец этот! Нет, ты его не трогай: он теперь в галки попал. Не удивляйся, это еще не бред. А ты пошли нарочного к Одинцовой, Анне Сергеевне, тут есть такая помещица… Знаешь? (Василий Иванович кивнул головой.) Евгений, мол, Базаров кланяться велел и велел сказать, что умирает. Ты это исполнишь?
Самгин пробовал передать это впечатление Варваре, но она стала совершенно глуха к его речам, и казалось, что она живет в трепетной радости
птенца, который, обрастая перьями, чувствует, что и он тоже скоро начнет летать.
По праздникам из села являлись стаи мальчишек, рассаживаясь по берегу реки, точно странные птицы, они молча, сосредоточенно наблюдали беспечную жизнь дачников. Одного из них, быстроглазого, с головою в мелких колечках черных волос, звали Лаврушка, он был сирота и, по рассказам прислуги, замечателен тем, что пожирал
птенцов птиц живыми.
Негодяев принадлежал к школе так называемых «
птенцов», которым было решительно все равно, что ни насаждать.
У меня и теперь на шее дома два
птенца сидят, даже сегодня меня задержали.
Они станут робки и станут смотреть на нас и прижиматься к нам в страхе, как
птенцы к наседке.
Ведь вот вы же, Карамазов, сошлись со всеми этими
птенцами, значит, хотите действовать на молодое поколение, развивать, быть полезным?
— До свидания,
птенцы, ухожу со спокойным сердцем. А ты, бабуся, — вполголоса и важно проговорил он, проходя мимо Агафьи, — надеюсь, не станешь им врать обычные ваши бабьи глупости про Катерину, пощадишь детский возраст. Иси, Перезвон!
— Ох, дети, дети, как опасны ваши лета. Нечего делать,
птенцы, придется с вами просидеть не знаю сколько. А время-то, время-то, ух!
Я их посажу теперь на чердак, в темноту, а когда полковник или его свита изволят пожаловать, так мои
птенцы и вырвутся… нечаянно, конечно…
Молодые чиновники в углу, завтракавшие стоя, с тарелками в руках, переступили с ноги на ногу; девицы неистово покраснели и стиснули друг другу, как в большой опасности, руки; четырнадцатилетние
птенцы, присмиревшие в ожидании корма, вдруг вытянули от стены до окон и быстро с шумом повезли назад свои скороспелые ноги и выронили из рук картузы.
Ноги не умещались под стулом, а хватали на середину комнаты, путались между собой и мешали ходить. Им велено быть скромными, говорить тихо, а из утробы четырнадцатилетнего
птенца, вместо шепота, раздавался громовой бас; велел отец сидеть чинно, держать ручки на брюшке, а на этих, еще тоненьких, «ручках» уж отросли громадные, угловатые кулаки.
Фамилии Колпаковых, Полуяновых, Бахаревых — все это были
птенцы гуляевского гнезда, получившие там вместе с кровом и родительской лаской тот особенный закал, которым они резко отличались между всеми другими людьми.
— Я вот и сам, дня три переждав, со всеми домочадцами на дачу, чтоб и новорожденного
птенца сохранить, и здесь в домишке тем временем всё поисправить. И тоже в Павловск.
И старший рабочий, с рыжей бородой, свалявшейся набок, и с голубыми строгими глазами; и огромный парень, у которого левый глаз затек и от лба до скулы и от носа до виска расплывалось пятно черно-сизого цвета; и мальчишка с наивным, деревенским лицом, с разинутым ртом, как у
птенца, безвольным, мокрым; и старик, который, припоздавши, бежал за артелью смешной козлиной рысью; и их одежды, запачканные известкой, их фартуки и их зубила — все это мелькнуло перед ним неодушевленной вереницей — цветной, пестрой, но мертвой лентой кинематографа.
И он промчался пред полками,
Могущ и радостен, как бой.
Он поле пожирал очами.
За ним вослед неслись толпой
Сии
птенцы гнезда Петрова —
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны:
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин,
И, счастья баловень безродный,
Полудержавный властелин.
Возопила мать со
птенцами, выгнал сирот из дому, и не по злобе токмо, а и сам не знает иной раз человек, по какому побуждению стоит на своем.
— Пустяки это все, — отвечает ему, — и одно малодушие. Через то самое малодушие я всех моих
птенцов истеряла. Я и видеть-то вас перед собой не могу, а не то чтобы такую вековеченскую муку принять.
Так воспитывал Дрозд своих девятнадцатилетних
птенцов в проворном повиновении, в безусловной правдивости, на широкой развязке взаимного доверия.
Случалось, они резко одергивали своих
птенцов и порою, чтобы расцветить монотонность однообразной работы, расцвечивали науку острым, крупным солдатским словечком, сбереженным от времен далеких училищных предков.
Последних не трудно был отличать от вторых, по громадным новым, с иголочки, портфелям, неизменно находящимся под мышкой, высоко поднятым головам и дельному, серьезному выражению порой даже еще безусых лиц. Так и казалось, что эти юнцы, эти мальчики, только что сорвавшиеся со школьной скамьи, сразу заиграли в больших. Так ходят, с инстинктивным сознанием самой природой данного им назначения, вылупившиеся
птенцы орлов-стервятников и коршунов.
Мальчишка, желторотый
птенец, только что вышедший из школы, и напивается в собрании, как последний сапожный подмастерье.
В доказательство своего мнения Федор Иваныч приводил, что Чернецовы — выводки и
птенцы Павла Петровича Свиньина [Свиньин Павел Петрович (1788—1839) — романист, художник, журналист, в 1818 году основавший знаменитый впоследствии журнал «Отечественные записки», тесть Писемского.], «этого русского, по выражению Пушкина, жука».
— Ах, срам какой! — восклицал советник питейного отделения, Петр Гаврилыч
Птенцов. — Рыбой!
Муж ее, Павел Федорыч Добрецов, один из
птенцов той школы, которая снабжает всю Россию героями судоговорения, — молодой человек, небольшого роста, очень проворный, ходкий и с чрезвычайными претензиями на деловитость и проницательность.
— Ну, полковник, так вы завтра, значит, выезжаете и везете вашего
птенца на новое гнездышко?
По всем этим признакам, которые я успел сообщить читателю об детях Захаревского, он, я полагаю, может уже некоторым образом заключить, что
птенцы сии явились на божий мир не раззорити, а преумножити дом отца своего.
Впереди бегут
птенцы, а мать за ними.
Лесная птица давно уже
птенцов вывела на ягоду.
Степан Трофимович только опекунствовал, а потому, когда
птенец оперился, действовал по формальной от него доверенности на управление имением.
Птенца еще с самого начала переслали в Россию, где он и воспитывался всё время на руках каких-то отдаленных теток, где-то в глуши.
Но во всяком случае хорошо было, что
птенца и наставника, хоть и поздно, а развели в разные стороны.
Да и негде было видеть сотрудников «Московских ведомостей» — они как-то жили своей жизнью, не знались с сотрудниками других газет, и только один из них, театральный рецензент С.В. Флеров (Васильев), изящный и скромный, являлся на всех премьерах театров, но он ни по наружности, ни по взглядам, ни по статьям не был похож на своих соратников по изданию, «
птенцов гнезда Каткова» со Страстного бульвара.
С гнезда родимого от отческа крыла
Судьбина жесткая малютку унесла.
Мать безутешная! лети скорее, плачь:
Невинного
птенца задушит сей палач…
Первый и существеннейший талант принадлежит самим хозяину и хозяйке дома и заключается в том, что они издали в свет целый выводок прелестнейших дочерей и немалое количество остроумнейших
птенцов, составляющих красу и утешение целого города.
Иду я по улице и поневоле заглядываю в окна. Там целые выводки милых
птенцов, думаю я, там любящая подруга жизни, там чадолюбивый отец, там так тепло и уютно… а я! Я один как перст в целом мире; нет у меня ни жены, ни детей, нет ни кола ни двора, некому ни приютить, ни приголубить меня, некому сказать мне «папасецка», некому назвать меня «брюханчиком»; в квартире моей холодно и неприветно. Гриша вечно сапоги чистит [47] или папиросы набивает… Господи, как скучно!
Так молодой воробей и начал жить и везде, где только мог, делал всем добро: выкармливал выпавших из гнезда
птенцов, носил еду больным птицам, пел песни обездоленным.
Понес одного, долетел до середины морской пучины и начал допрашивать
птенца: «Будешь ли меня кормить?» Натурально,
птенец испугался и запищал: «Буду».
Опять вопрос: «Будешь ли меня кормить?» — и ответ: «Буду!» Бросил старый коршун и этого
птенца в пучину и полетел за третьим.
— И мой
птенец, кажется, развернулся, — заметил граф Стоцкий, указывая глазами на проходившую парочку: Ивана Корнильевича и нежно опиравшуюся на его руку Екатерину Семеновну.